Читаем без скачивания Священная загадка [=Святая Кровь и Святой Грааль] - Майкл Бейджент

А противоречия продолжаются. По Иоанну, действительно, распятие совершилось накануне Пасхи, тогда как у Матфея, Луки и Марка оно произошло на следующей неделе после нее… Кроме того, личность Иисуса меняется от Евангелия к Евангелию, и иногда буквально во всем. Агнец у Луки, он у Матфея — всемогущий государь, «пришедший, чтобы принести не мир, но меч». Что касается последних слов Иисуса на кресте, они одинаковы у Марка и у Матфея: «Боже мой, Боже мой, для чего Ты меня оставил?»; но у Луки Иисус восклицает: «Отец, в руки Твои предаю дух мой!», а у Иоанна он произносит всего одно слово: «Свершилось».

Вывод напрашивается сам собой. Евангелия представляют собой источник бесспорно серьезной информации, но надо суметь оценить их правильно. Не будем забывать, что это произведение не Бога, а рук человеческих, которые его подвергали цензуре, перечеркивали и часто переписывали по-своему. Вспомним, что Библия, впрочем, с самого начала была сборником относительно произвольных рассказов, из которого некоторые тексты были умышленно исключены. Известно, что в 367 году епископ Афанасий Александрийский составил список заголовков, из которых должен был состоять Новый Завет, список, который ратифицировал Совет в 393 году, а потом Совет Карфагена — спустя четыре года. Так родилась книга, которую мы знаем сегодня, плод селекции, повторим это, произведение человеческое, а значит, не застрахованное от ошибок. Ибо по каким критериям эти конклавы церковников определили, что такой-то текст принадлежит Новому Завету, а такой-то с ним расходится?

Это еще не все. В 1958 году профессор Мортон Смит из Колумбийского университета обнаружил в одном монастыре близ Иерусалима письмо, содержащее неизвестный фрагмент Евангелия от Марка. Это письмо было адресовано епископом Климентом Александрийским своему ученику Феодору после спора, произошедшего между последним и гностической сектой карпократийцев.

Порекомендовав ему хорошенько различать в этом деле «истину, которая кажется истинной в глазах человеческого мнения, и настоящую истину, которая является таковой, благодаря вере», Климент Александрийский подходит к предмету спора — Евангелию от Марка, — и плохому использованию его карпократийцами. Речь идет о тексте, написанном евангелистом на основе своих заметок и заметок Петра, предназначенных для тех, «кто находится на дороге совершенства» и «посвящается в великие тайны», но не предназначенных для того, чтобы быть обнародованными перед всеми христианами. Перед смертью Марк доверил свое «сочинение» александрийской Церкви, которая заботливо хранила его до того дня, когда один из ее членов, подталкиваемый «демоном-разрушителем», выдал один экземпляр Карпократу. Тот, поспешив добавить к «святым и безупречным» словам Марка скандальную ложь, придал им толкование, соответствующее кощунственному и богохульному содержанию его доктрины о плоти.

Такова история «тайного Евангелия» от Марка, признанная и рассказанная епископом Климентом Александрийским, который заключил письмо советом своему ученику никогда не соглашаться с карпократийцами в том, что этот текст был произведением Марка, ибо, уточняет он еще, «не все истины должны быть поведаны всем людям». Затем отец Церкви заканчивает свое письмо, цитируя один отрывок этого Евангелия, который не смогли разобрать гностические секты:

«Однако я не колеблясь отвечу на вопросы, которые ты задал, и опровергну всю ложь самими словами Евангелия. Так, после „И они пошли по дороге, которая ведет в Иерусалим“ до „спустя три дня он воскреснет“, тайное Евангелие говорит слово в слово:

„Они отправились в Вифанию, и там была женщина, брат которой умер. Она пришла к Иисусу, пала ниц перед ним и сказала: Сын Давида, сжалься надо мною! Но ученики оттолкнули ее. Тогда, разгневавшись, Иисус пошел с ней в сад, где находилась могила, и тут же из нее раздался громкий крик. Иисус приблизился, снял лежащий на ней камень, вошел в могилу, протянул руку юноше и заставил его подняться. А юноша, взглянув на него, тут же возлюбил его и умолял взять его с собой. Они вышли из могилы и отправились в дом юноши; а тот был богат.

Спустя шесть дней Иисус сказал ему, что он должен делать, и вечером юноша пришел к нему, одетый лишь в белую простынь. В эту ночь они остались вместе, и Иисус поведал ему тайны Божественного царства. Затем он покинул его и удалился на другой берег Иордана“[111]».

Этого эпизода нет в Евангелии от Марка, но он хорошо известен: речь идет о воскрешении Лазаря, описанном в четвертом Евангелии, от Иоанна. Тексты очень схожи между собой, кроме некоторых деталей, например, «громкого крика», раздавшегося из могилы перед тем, как Иисус откинул камень в сторону и приказал занимающему ее выйти. Марк оставляет возможность предполагать, что Лазарь не умер и что, следовательно, никакого чуда не было. Впрочем, эта история может, даже больше, чем рассказ Иоанна, навести на мысль о вероятных отношениях между человеком, закрытым в могиле, и тем, кто его «воскресил». Может быть даже карпократийцы, доктрина которых состояла в том, чтобы возвышаться над чувствами, доводя их до крайности, увидели в этом какой-то намек гомосексуального характера… Но, впрочем, профессор Смит вовсе не придерживался такого мнения, и он видит в этом эпизоде скорее заклинание из какого-то символического ритуала смерти и возрождения, многочисленные формы которого тогда существовали на Ближнем Востоке.

Так как воскрешение Лазаря не появляется ни в одном Евангелии, кроме Евангелия от Иоанна, можно сделать разумное заключение о том, что Феодор последовал совету Климента Александрийского и заставил рассказ об этом событии, написанный рукой Марка, исчезнуть.

Итак, одни детали из Евангелия от Марка исчезли, но, бесспорно, туда добавились другие. Так, оригинальная версия его книги заканчивалась распятием, положением во гроб и вскрытием опустевшей могилы, но без всякого упоминания о воскресении, ни о явлении его ученикам. А в настоящее время оно заканчивается по-другому, а именно: констатацией воскресения. И, повторим, речь идет о более позднем добавлении, датирующемся концом II века и присоединенном к первоначальному тексту Марка[112].

Что является приемлемым и доказанным для Евангелия от Марка, очень возможно, является таковым и для других текстов Нового Завета, которые, со своей стороны, без сомнения, подверглись исправлениям, купюрам и добавлениям такого же порядка, которые могли только исказить первоначальное его значение.

Честное слово, как, рассматривая эти выводы объективно, в рамках нашего исследования мы можем считать Евангелия в целом неопровержимыми? Но, так как большая часть их действительно подлинна и является свидетельством из первых рук событий, происшедших две тысячи лет назад в Палестине, мы решили использовать их осторожно и осмотрительно, стараясь как можно более строго отделять вымысел от истины, вырывая ее из условных форм, в которые она, конечно, была запрятана. Но для этого сначала нужно было познакомиться с исторической действительностью Святой Земли в момент появления христианства, ибо Евангелия были лишь пустыми сосудами, плывущими вне времени по океану веков. Так же как и у многих других исторических документов — рукописей Мертвого моря, поэм Гомера или Вергилия и романов о Граале — их корни могут уходить лишь в точное место и в определенную эпоху. Очевидно, что они также являются отражением жизни народа, зеркалом цивилизации и целого комплекса специфических факторов.

Уже в I веке ситуация в Палестине отличалась нестабильностью и беспорядком, страна была во власти бесконечных внутренних баталий, перемежающихся с настоящими войнами, и ослаблена непрекращающимися сменами правящих династий, которые поддерживали почти постоянные волнения. Еврейское государство попыталось объединиться во II веке до нашей эры, но оно оставалось хрупким, а в 63 году до нашей эры Святая Земля снова находилась в состоянии все возрастающей анархии, отданная на растерзание вожделениям всех возможных захватчиков.

Захватчик появился за пятьдесят лет до рождения Иисуса в лице Помпея, и Палестина, таким образом, стала римской провинцией. Но Рим в то время был слишком занят своей собственной судьбой, чтобы по-настоящему взять на себя ответственность за судьбу своей новой и далекой колонии. И поэтому он доверил эту заботу потомкам царей, уполномоченным от его имени заставить уважать императорские указы на восточном побережье «Великого Моря», царям, названным Иродами, которые были не евреями, а арабами. Первый из них, Антипатр, занимал трон Палестины с 63 года до нашей эры до своей смерти в 37 году до нашей эры, и его сменил его сын Ирод Великий, который процарствовал до 4 года нашей эры. Положение в святой Земле в то время было похоже на положение любой оккупированной страны, угнетенной суровым военным режимом, и жители, сохраняя свои обычаи и религии, должны были склониться перед законом победителя, ибо всемогущая римская власть была представлена армией, организация и действенность которой показала себя во многих странах.